- Сообщения
- 4.359
- Реакции
- 4.876
Как-то князь Феликс Юсупов, известный убийством Распутина, вместе с женой Ириной (внучкой императора Александра III), решил отправиться в Америку, чтобы выгодно продать бриллианты, черный жемчуг и мелкую ювелирку. От легендарных капиталов Юсуповых к тому времени у них не осталось почти ничего.
В своих мемуарах, похожих на приключенческий роман, князь писал:
«Погожим ноябрьским днем 1923 года мы со всеми нашими фамильными брильянтами и ценностями сели на борт парохода «Беренгария» рейсом в Нью-Йорк».
До места назначения Юсуповы добрались спокойно, но высадку на берег им не разрешили, заявив, что «по американским законам убийцам въезд в Америку запрещен».
«Долго пришлось доказывать почтенным чиновникам, что я не профессионал. Наконец, уладилось. Уладилось, да не все. Сойдя с парохода, мы узнали, что все наши драгоценности и ценности конфискованы таможней».
В Нью-Йорке князь и княгиня Юсуповы были нарасхват, приглашения им сыпались со всех сторон. Высший свет был им очень рад, хотя однажды их объявили князем и княгиней Распутиными. Но драгоценности по-прежнему лежали на таможне, а деньги у пары заканчивались.
«Гостиница стала нам не по карману. Надо было найти жилье поскромнее. По совету знакомых нашли квартиру - недурную, крохотную, но удобную и дешевую. Тотчас и переехали. А власти все думали - вернуть нам драгоценности или не вернуть».
Через две недели власти определились.
«Таможня вернула нам бусы из черного жемчуга, коллекцию табакерок, миниатюр и всякие ценные безделушки. Но за остальное потребовали пошлину в 80% от стоимости каждой вещи. Это нам было не по средствам, а черный жемчуг, табакерки и ценные безделушки у нас никто не покупал, а сами мы стеснялись кому-либо их предложить, так как были далеки от подобных сделок. Деньги у нас кончились. Никто о том не догадывался, ибо трудностей своих мы ни с кем не обсуждали. В Нью-Йорке главное не что в душе, а что за душой. И мы по-прежнему вечерами выходили в свет, Ирина в черном жемчуге, я во фраке. Ночью Ирина мыла белье в ванной. Днем я бегал по делам, своим и эмигрантским, а Ирина убирала и стряпала».
И вот однажды, в один прекрасный вечер, все вдруг решилось само собой. Одна невероятно богатая американская дама без всякого стеснения негромко сказала Ирине:
«Милая, какой у вас прекрасный жемчуг! Не хотите ли продать его мне через мосье Картье?».
Юсупов написал:
«И жизнь наша сразу изменилась. Ни стирок более, ни готовки с уборкой. Настал период временного благополучия. Деньги от продаж у Картье я поместил в предприятие, связанное с недвижимостью, и, получив назад сокровища Российской Короны, мы отплыли во Францию».
Вскоре Юсуповы вновь остались без денег. Но, на их счастье, в Лондоне случился честный ювелир Шоме, который принес мешочек с брильянтами, оставшийся у него с того времени, когда он переделывал старинные ожерелья их семейства. Мешочек был приятным сюрпризом - об этих бриллиантах супруги начисто забыли.
Однако князь привык жить на широкую ногу и всегда держать в доме множество гостей. Однажды он открыл ящик письменного стола, в котором хранил деньги и ценности, и увидел, что мешочек с брильянтами исчез.
Слуги для него были вне подозрений, а директор Скотленд-Ярда запросил список гостей, бывавших в доме, и был растерян и возмущен, когда Юсупов небрежно ответил, что составить список не может, так как «не всех их знал».
В своих мемуарах князь писал:
«Разумеется, я сам был виноват, потому что взял себе за привычку никогда ничего не запирать на ключ. Я считал, запереть - значит оскорбить слуг наших».
Одним словом, мешочек с бриллиантами пропал вместе с надеждой на очередное временное благополучие. Феликс Юсупов выпил с горя полбутылки коньяку и уснул прямо на кушетке.
А затем он увидел сон, и в этом сне один его знакомый подходил к столу, брал из него бриллианты и тихо уползал из комнаты, прикрывая за собой дверь.
«Под впечатлением сна я позвонил по телефону этому «другу» и попросил зайти немедля. Не успел я положить трубку, как уже пожалел, что поддался чепухе. Обвинять человека на основании сна! И что я ему скажу? Хотел перезвонить, извиниться, отменить вызов. Но тут меня осенило – нужно повторить с ним сцену, увиденную во сне.
Я сел у бюро и стал ждать. Минуты казались вечностью. Наконец «друг» явился. Вошел, как ни в чем не бывало и, казалось, ничуть не удивлен был столь раннему приглашению. Я указал ему на стул, глянул на него в упор и выдвинул ящик, в котором некогда лежали брильянты. Тотчас поняв, что я все знаю, он бросился на колени, стал целовать мне руки, молил о прощении. Признался он, что продал брильянты какому-то заезжему торговцу-индусу. Ни адреса, ни имени его «друг» не знал. Чтобы преодолеть отвращение к нему, я подумал о его жене и детях. Ничего не попишешь. Пришлось забыть дело».
