- Сообщения
- 8.320
- Реакции
- 10.998
Дождливоу утро хорошо подходят для разборов, в которых важно отделить юридические факты от горячих заголовков. История с возможным запретом блокировщиков рекламы в Германии именно такая: новости строятся на эмоционально понятном страхе потерять привычные инструменты защиты приватности, но за ними стоит сложная правовая коллизия из конкуренции прав правообладателей, свободы разработки браузеров и расширений, пользовательского контроля и технической природы веба. Ниже - цельный разбор на уровне процессов и последствий: что именно решил Верховный федеральный суд Германии (BGH), зачем дело отправили на повторное рассмотрение, почему в центре внимания внезапно оказались DOM и CSSOM как объекты авторского права, какой реальный риск для блокировщиков и почему ставка выше, чем кажется по заголовкам. В конце - проверенные источники.
В августе 2025 года BGH не «запретил» блокировщики, но отменил части решения Высшего земельного суда Гамбурга от 2023 года по спору Axel Springer против Eyeo (разработчик Adblock Plus) и вернул дело на новое рассмотрение. На поверхностном уровне это выглядит как «реанимация» многолетнего процесса: ещё в 2015–2018 годах юристы Axel Springer уже пытались закрыть рынок блокировщиков, но тогда BGH поставил точку в пользу Eyeo по линии конкуренции, признав саму идею блокировки рекламы законной. Почему же в 2025 всё вернулось и что изменилось? Поменялась юридическая плоскость: акцент сместился с антимонопольной риторики и «недобросовестности» к авторскому праву на компьютерные программы и к тому, как право квалифицирует «преобразование» программного кода в процессе работы браузера. Это вполне предметный вопрос: является ли структура веб‑страницы в памяти компьютера охраняемым объектом авторского права и означает ли вмешательство в неё «модификацию» чужой программы.
Деталь, которая в профессиональной среде вызвала наибольший интерес, звучит так: на новом витке разбирательства суды должны обсудить статус браузерных структур DOM и CSSOM в контексте §69a и последующих норм немецкого Закона об авторском праве (UrhG), которые имплементируют европейские правила защиты компьютерных программ. Позиция издателя проста и одновременно радикальна: программирование сайта и его элементы управления – это «компьютерная программа», и когда блокировщик через фильтры изменяет или подавляет части DOM/CSSOM, он вмешивается в реализацию этой программы и нарушает исключительные права правообладателя на изменение и переработку. Если этот подход хотя бы частично примут, то у судов появляется логический мост от конкретных фильтров Adblock Plus к гораздо более широким классам вспомогательных инструментов – от анти‑трекеров до специальных расширений доступности, которые тоже «переписывают» представление страницы на стороне пользователя. Именно этот потенциальный сдвиг и стал причиной публичного предупреждения со стороны Mozilla: вопрос уже не о «нравится ли издателю рекламная чистка», а о том, имеет ли пользователь право конфигурировать собственное клиентское ПО и интерфейс на своём устройстве.
Юридическая «физика» процесса сейчас такова.
Во‑первых, никакого запрета блокировщиков в Германии нет: BGH не вынес содержательного решения о незаконности, а указал на ошибки правовой оценки в апелляции и отправил дело назад в Гамбург для полноценного пересмотра по существу. Это означает месяцы, а, скорее, годы процедур: сбор и оценка технических доказательств, аргументы по квалификации DOM/CSSOM, возможно, запросы экспертных заключений и академических мнений.
Во‑вторых, предмет спора – Eyeo и его практика – выступает как «процессуальный носитель» общего вопроса, но результат повлияет на весь рынок браузеров и расширений. Если суд сочтёт, что подавление элементов страницы есть «недопустимая модификация программы», под риск попадут не только классические блокировщики рекламы, но и широкий слой инструментов приватности и доступности.
В‑третьих, даже в случае жёсткого решения в национальной юрисдикции остаётся европейский контур: право ЕС и практика Суда ЕС по компьютерным программам, безопасности и интероперабельности формируют внешние рамки, а акторы уровня Mozilla уже ведут публичную и экспертную работу, чтобы удержать трактовку в пределах, совместимых с базовой идеей пользовательского контроля.
Чтобы понять, почему спор переехал в авторское право, нужно развернуть технику. Веб‑страница – это не «картинка», а набор инструкций, которые браузер исполняет локально. HTML и CSS парсятся, собираясь в деревья DOM и CSSOM, на которые потом воздействуют скрипты и стили. Блокировщик – это фильтр на входе и на этапе рендеринга: он может «не пускать» сетевые запросы к рекламным доменам и/или переписывать дерево элементов страницы, скрывая рекламные блоки, тракеры, виджеты. В терминологии права на программы ключевой вопрос звучит так: является ли всё это частью «компьютерной программы» правообладателя и где проходит граница между «использованием по назначению» и «внесением изменений в код». С технической точки зрения пользователь не модифицирует исходный серверный код издателя – он меняет результат интерпретации на своём устройстве. С правовой – спорили и будут спорить: можно ли считать изменённое представление в памяти и на экране «изменением программы» и как отразить в праве базовый принцип, что пользователь контролирует своё устройство и свою копию исполняемого кода браузера.
Именно здесь возникает эффект домино. Если посчитать любой клиентский слой вмешательства в DOM/CSSOM «недопустимой модификацией», то под ударом окажутся не только рекламные фильтры, но и, например, расширения доступности, изменяющие шрифты, контрастность и порядок элементов ради читабельности для людей с нарушениями зрения, плагины для шрифтов с дизлексией, инструменты принудительного упрощения интерфейса для когнитивной доступности, корпоративные модули безопасности, убирающие потенциально опасные виджеты, и антималварные решения, которые избирательно глушат выполнение подозрительных скриптов. Mozilla в своём обращении подчёркивает именно эту связку: сделать правонарушением сам факт клиентской модификации – значит сломать архитектурный принцип, на котором держится экосистема расширений и вообще идея настраиваемого браузера как пользовательского агента. Важно и то, что на столе у судов лежит конкретная история отношений издателей и блокировщиков в Германии. В 2015–2018 годах суды, включая BGH, уже разбирали модель Eyeo с «приемлемой рекламой» и платным вайтлистингом. Тогда спор шёл в логике конкуренции: издатели утверждали, что Eyeo злоупотребляет положением, блокируя рекламу и продавая исключения, а Eyeo отвечал, что это добровольный инструмент в руках пользователя, а не рыночная монополия. Итогом стала победа Eyeo и утверждение базового принципа: пользователь вправе устанавливать блокировщик и «контролировать свой опыт». В 2025 вопрос подан иначе – как защита авторского права, а не рынков. Это делает дело принципиально сложнее: конкуренция допускает компромиссы и поведенческие меры, авторское право традиционно жёстче к «модификации» и «обходу технических мер». Поэтому нынешний виток воспринимается как более рискованный, несмотря на отсутствие немедленных запретов.
Что это значит для браузеров и открытого веба уже сегодня.
Первое: разработчикам расширений, блокировщиков и анти‑трекеров стоит готовиться к правовой неопределённости на горизонте ближайших лет. Речь не о мгновенных санкциях, а о том, что аргументация издателей стала понятнее для судов: она опирается на буквальную защиту программ и пытается показать, что клиентские фильтры «правят» реализацию чужого кода.
Второе: браузерам важно юридически и технически артикулировать собственную роль. Модель «user agent» предполагает, что именно пользователь решает, как страница будет представлена, а браузер предоставляет средства настройки. Чем чётче это будет прописано в политике, архитектуре API и публичных документах, тем яснее будет линия защиты.
Третье: издатели и рекламные платформы должны трезво оценивать репутационные и регуляторные риски попытки «запрета по праву программ». В Европе высокая чувствительность к приватности и контроль пользователей над конечными устройствами – это уже не столько вкусы аудитории, сколько нормативная матрица. Попытка через национальные суды ограничить базовые пользовательские практики может вызвать эффект обратной связи – от парламентских запросов и вмешательства регуляторов до обращения в Суд ЕС.
Чего точно не стоит делать сейчас – экстраполировать заголовки в практические запреты. В Германии не меняли закон и не вводили административной ответственности за использование блокировщиков. Наоборот, даже комментаторы осторожно отмечают, что исход может растянуться на годы и закончиться «тонкой» правовой формулой, которая оставит пространство для клиентских настроек и одновременно ограничит модели «блокировки ради выкупа в вайтлист». Уже сегодня видно, что соседние индустрии активно включились в публичную дискуссию: от разработчиков альтернативных блокировщиков до юристов по авторскому праву, которые предлагают аккуратные способы формализовать границу между «представлением данных на устройстве пользователя» и «изменением чужой программы». В технической плоскости это находит выражение в стандартизации API браузеров для приватности и доступности, чтобы подчеркнуть: модификации происходят в контролируемой, прозрачной и документированной среде, управляемой самим браузером и пользователем.
В качестве временных ориентиров можно зафиксировать следующее. Процедурно дело находится в Гамбурге и требует нового рассмотрения по существу. В фокусе будут технические экспертизы о природе DOM/CSSOM и их квалификации как «частей программы», об архитектуре фильтров и о том, как именно они действуют на клиентской стороне. Параллельно в публичной сфере продолжается адвокация принципа пользовательского контроля со стороны индустрии браузеров и разработчиков. Риск «охлаждающего эффекта» реален: в ожидании финала отдельные игроки могут начать ограничивать функциональность расширений или менять модели дистрибуции. Но столь же реальна и противоположная динамика: рост внимания к доступности, приватности и безопасности в ЕС в целом играет на стороне сохранения права пользователя на управление своим интерфейсом.
Наконец, шире рамок Германии, на уровне европейского права, есть концептуальный вопрос, который вряд ли можно решить в пользу абсолютного запрета клиентских модификаций. Веб фундаментально двусторонний: сервер отдаёт инструкции, клиент исполняет и визуализирует. Утверждение, что любое клиентское преобразование «незаконно», тянет за собой неприемлемые последствия для безопасности (блокирование вредоносных скриптов), доступности (адаптация контента под нужды пользователя) и самого развития браузеров. В здравом балансе право должно признать легитимность пользовательского контроля и ограничить злоупотребления - например, модели монетизации вайтлистов, если они нарушают иные нормы, но не подменять техническую архитектуру веба запретительными конструкциями. Поэтому более вероятен тонкий результат: суды уточнят границы, при которых конкретные способы вмешательства в представление страницы могут нарушать авторские права, не объявляя при этом вне закона сам принцип клиентской конфигурации интерфейса и сетевых запросов.
Блокировщики в Германии не запрещены. Риски возникли из‑за смены юридической оптики: теперь предмет – не конкуренция, а авторское право на программу и трактовка DOM/CSSOM. Итог спора затронет весь рынок браузеров, расширений, инструментов приватности и доступности. На горизонте нескольких лет идёт сложный процесс, где техническая аргументация будет играть ключевую роль. Разумная позиция индустрии – поддерживать публичные и экспертные площадки, где разъясняются архитектурные принципы веба, и готовить прозрачные, документированные механизмы клиентских модификаций, объяснимые для судов. Для пользователей главное – не паниковать, но следить за развитием дела: чем больше информированной дискуссии, тем ниже риск того, что частный спор перестроит общий принцип управления собственным устройством.
При создании статьи использовался ИИ, как часть процесса. Материал проверен, перед публикацией редактором - человеком! Нажимай на изображение, там ты найдешь все информационные ресурсы A&N
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
В августе 2025 года BGH не «запретил» блокировщики, но отменил части решения Высшего земельного суда Гамбурга от 2023 года по спору Axel Springer против Eyeo (разработчик Adblock Plus) и вернул дело на новое рассмотрение. На поверхностном уровне это выглядит как «реанимация» многолетнего процесса: ещё в 2015–2018 годах юристы Axel Springer уже пытались закрыть рынок блокировщиков, но тогда BGH поставил точку в пользу Eyeo по линии конкуренции, признав саму идею блокировки рекламы законной. Почему же в 2025 всё вернулось и что изменилось? Поменялась юридическая плоскость: акцент сместился с антимонопольной риторики и «недобросовестности» к авторскому праву на компьютерные программы и к тому, как право квалифицирует «преобразование» программного кода в процессе работы браузера. Это вполне предметный вопрос: является ли структура веб‑страницы в памяти компьютера охраняемым объектом авторского права и означает ли вмешательство в неё «модификацию» чужой программы.
Деталь, которая в профессиональной среде вызвала наибольший интерес, звучит так: на новом витке разбирательства суды должны обсудить статус браузерных структур DOM и CSSOM в контексте §69a и последующих норм немецкого Закона об авторском праве (UrhG), которые имплементируют европейские правила защиты компьютерных программ. Позиция издателя проста и одновременно радикальна: программирование сайта и его элементы управления – это «компьютерная программа», и когда блокировщик через фильтры изменяет или подавляет части DOM/CSSOM, он вмешивается в реализацию этой программы и нарушает исключительные права правообладателя на изменение и переработку. Если этот подход хотя бы частично примут, то у судов появляется логический мост от конкретных фильтров Adblock Plus к гораздо более широким классам вспомогательных инструментов – от анти‑трекеров до специальных расширений доступности, которые тоже «переписывают» представление страницы на стороне пользователя. Именно этот потенциальный сдвиг и стал причиной публичного предупреждения со стороны Mozilla: вопрос уже не о «нравится ли издателю рекламная чистка», а о том, имеет ли пользователь право конфигурировать собственное клиентское ПО и интерфейс на своём устройстве.
Юридическая «физика» процесса сейчас такова.
Во‑первых, никакого запрета блокировщиков в Германии нет: BGH не вынес содержательного решения о незаконности, а указал на ошибки правовой оценки в апелляции и отправил дело назад в Гамбург для полноценного пересмотра по существу. Это означает месяцы, а, скорее, годы процедур: сбор и оценка технических доказательств, аргументы по квалификации DOM/CSSOM, возможно, запросы экспертных заключений и академических мнений.
Во‑вторых, предмет спора – Eyeo и его практика – выступает как «процессуальный носитель» общего вопроса, но результат повлияет на весь рынок браузеров и расширений. Если суд сочтёт, что подавление элементов страницы есть «недопустимая модификация программы», под риск попадут не только классические блокировщики рекламы, но и широкий слой инструментов приватности и доступности.
В‑третьих, даже в случае жёсткого решения в национальной юрисдикции остаётся европейский контур: право ЕС и практика Суда ЕС по компьютерным программам, безопасности и интероперабельности формируют внешние рамки, а акторы уровня Mozilla уже ведут публичную и экспертную работу, чтобы удержать трактовку в пределах, совместимых с базовой идеей пользовательского контроля.
Чтобы понять, почему спор переехал в авторское право, нужно развернуть технику. Веб‑страница – это не «картинка», а набор инструкций, которые браузер исполняет локально. HTML и CSS парсятся, собираясь в деревья DOM и CSSOM, на которые потом воздействуют скрипты и стили. Блокировщик – это фильтр на входе и на этапе рендеринга: он может «не пускать» сетевые запросы к рекламным доменам и/или переписывать дерево элементов страницы, скрывая рекламные блоки, тракеры, виджеты. В терминологии права на программы ключевой вопрос звучит так: является ли всё это частью «компьютерной программы» правообладателя и где проходит граница между «использованием по назначению» и «внесением изменений в код». С технической точки зрения пользователь не модифицирует исходный серверный код издателя – он меняет результат интерпретации на своём устройстве. С правовой – спорили и будут спорить: можно ли считать изменённое представление в памяти и на экране «изменением программы» и как отразить в праве базовый принцип, что пользователь контролирует своё устройство и свою копию исполняемого кода браузера.
Именно здесь возникает эффект домино. Если посчитать любой клиентский слой вмешательства в DOM/CSSOM «недопустимой модификацией», то под ударом окажутся не только рекламные фильтры, но и, например, расширения доступности, изменяющие шрифты, контрастность и порядок элементов ради читабельности для людей с нарушениями зрения, плагины для шрифтов с дизлексией, инструменты принудительного упрощения интерфейса для когнитивной доступности, корпоративные модули безопасности, убирающие потенциально опасные виджеты, и антималварные решения, которые избирательно глушат выполнение подозрительных скриптов. Mozilla в своём обращении подчёркивает именно эту связку: сделать правонарушением сам факт клиентской модификации – значит сломать архитектурный принцип, на котором держится экосистема расширений и вообще идея настраиваемого браузера как пользовательского агента. Важно и то, что на столе у судов лежит конкретная история отношений издателей и блокировщиков в Германии. В 2015–2018 годах суды, включая BGH, уже разбирали модель Eyeo с «приемлемой рекламой» и платным вайтлистингом. Тогда спор шёл в логике конкуренции: издатели утверждали, что Eyeo злоупотребляет положением, блокируя рекламу и продавая исключения, а Eyeo отвечал, что это добровольный инструмент в руках пользователя, а не рыночная монополия. Итогом стала победа Eyeo и утверждение базового принципа: пользователь вправе устанавливать блокировщик и «контролировать свой опыт». В 2025 вопрос подан иначе – как защита авторского права, а не рынков. Это делает дело принципиально сложнее: конкуренция допускает компромиссы и поведенческие меры, авторское право традиционно жёстче к «модификации» и «обходу технических мер». Поэтому нынешний виток воспринимается как более рискованный, несмотря на отсутствие немедленных запретов.
Что это значит для браузеров и открытого веба уже сегодня.
Первое: разработчикам расширений, блокировщиков и анти‑трекеров стоит готовиться к правовой неопределённости на горизонте ближайших лет. Речь не о мгновенных санкциях, а о том, что аргументация издателей стала понятнее для судов: она опирается на буквальную защиту программ и пытается показать, что клиентские фильтры «правят» реализацию чужого кода.
Второе: браузерам важно юридически и технически артикулировать собственную роль. Модель «user agent» предполагает, что именно пользователь решает, как страница будет представлена, а браузер предоставляет средства настройки. Чем чётче это будет прописано в политике, архитектуре API и публичных документах, тем яснее будет линия защиты.
Третье: издатели и рекламные платформы должны трезво оценивать репутационные и регуляторные риски попытки «запрета по праву программ». В Европе высокая чувствительность к приватности и контроль пользователей над конечными устройствами – это уже не столько вкусы аудитории, сколько нормативная матрица. Попытка через национальные суды ограничить базовые пользовательские практики может вызвать эффект обратной связи – от парламентских запросов и вмешательства регуляторов до обращения в Суд ЕС.
Чего точно не стоит делать сейчас – экстраполировать заголовки в практические запреты. В Германии не меняли закон и не вводили административной ответственности за использование блокировщиков. Наоборот, даже комментаторы осторожно отмечают, что исход может растянуться на годы и закончиться «тонкой» правовой формулой, которая оставит пространство для клиентских настроек и одновременно ограничит модели «блокировки ради выкупа в вайтлист». Уже сегодня видно, что соседние индустрии активно включились в публичную дискуссию: от разработчиков альтернативных блокировщиков до юристов по авторскому праву, которые предлагают аккуратные способы формализовать границу между «представлением данных на устройстве пользователя» и «изменением чужой программы». В технической плоскости это находит выражение в стандартизации API браузеров для приватности и доступности, чтобы подчеркнуть: модификации происходят в контролируемой, прозрачной и документированной среде, управляемой самим браузером и пользователем.
В качестве временных ориентиров можно зафиксировать следующее. Процедурно дело находится в Гамбурге и требует нового рассмотрения по существу. В фокусе будут технические экспертизы о природе DOM/CSSOM и их квалификации как «частей программы», об архитектуре фильтров и о том, как именно они действуют на клиентской стороне. Параллельно в публичной сфере продолжается адвокация принципа пользовательского контроля со стороны индустрии браузеров и разработчиков. Риск «охлаждающего эффекта» реален: в ожидании финала отдельные игроки могут начать ограничивать функциональность расширений или менять модели дистрибуции. Но столь же реальна и противоположная динамика: рост внимания к доступности, приватности и безопасности в ЕС в целом играет на стороне сохранения права пользователя на управление своим интерфейсом.
Наконец, шире рамок Германии, на уровне европейского права, есть концептуальный вопрос, который вряд ли можно решить в пользу абсолютного запрета клиентских модификаций. Веб фундаментально двусторонний: сервер отдаёт инструкции, клиент исполняет и визуализирует. Утверждение, что любое клиентское преобразование «незаконно», тянет за собой неприемлемые последствия для безопасности (блокирование вредоносных скриптов), доступности (адаптация контента под нужды пользователя) и самого развития браузеров. В здравом балансе право должно признать легитимность пользовательского контроля и ограничить злоупотребления - например, модели монетизации вайтлистов, если они нарушают иные нормы, но не подменять техническую архитектуру веба запретительными конструкциями. Поэтому более вероятен тонкий результат: суды уточнят границы, при которых конкретные способы вмешательства в представление страницы могут нарушать авторские права, не объявляя при этом вне закона сам принцип клиентской конфигурации интерфейса и сетевых запросов.
Блокировщики в Германии не запрещены. Риски возникли из‑за смены юридической оптики: теперь предмет – не конкуренция, а авторское право на программу и трактовка DOM/CSSOM. Итог спора затронет весь рынок браузеров, расширений, инструментов приватности и доступности. На горизонте нескольких лет идёт сложный процесс, где техническая аргументация будет играть ключевую роль. Разумная позиция индустрии – поддерживать публичные и экспертные площадки, где разъясняются архитектурные принципы веба, и готовить прозрачные, документированные механизмы клиентских модификаций, объяснимые для судов. Для пользователей главное – не паниковать, но следить за развитием дела: чем больше информированной дискуссии, тем ниже риск того, что частный спор перестроит общий принцип управления собственным устройством.
Mozilla NetPolicy Blog – разбор рисков для свободы пользователя и приватности:
BleepingComputer – обзор последнего решения BGH и контекст:
The Register – правовая рамка и критика неверной оценки апелляции:
Inside Tech Law – что именно обсуждает суд: DOM/CSSOM, §69a UrhG:
Brand Protection Blog – процессуальный статус, возвращение в Гамбург:
EU IP Helpdesk – ретроспектива споров Axel Springer vs Eyeo до решения 2018 года:
TechCrunch 2018 – о признании законности блокировщиков и «белого списка» на том этапе:
AdGuard Blog – хронология дела и свежие комментарии индустрии:
TechRadar – обзор возможных эффектов на расширения и приватность:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
BleepingComputer – обзор последнего решения BGH и контекст:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
The Register – правовая рамка и критика неверной оценки апелляции:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Inside Tech Law – что именно обсуждает суд: DOM/CSSOM, §69a UrhG:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
Brand Protection Blog – процессуальный статус, возвращение в Гамбург:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
EU IP Helpdesk – ретроспектива споров Axel Springer vs Eyeo до решения 2018 года:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
TechCrunch 2018 – о признании законности блокировщиков и «белого списка» на том этапе:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
AdGuard Blog – хронология дела и свежие комментарии индустрии:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
TechRadar – обзор возможных эффектов на расширения и приватность:
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
При создании статьи использовался ИИ, как часть процесса. Материал проверен, перед публикацией редактором - человеком! Нажимай на изображение, там ты найдешь все информационные ресурсы A&N
Пожалуйста Войдите или Зарегистрируйтесь чтобы видеть скрытые ссылки.
